В Махачкале пробки, вызванные проездом кортежей чиновников, стали обыденностью. Ситуация, когда «скорая помощь» вынуждена сигналить позади, игнорируемая ГИБДД, подчеркивает приоритет личного комфорта должностных лиц над нуждами граждан. Автор проводит параллель с анекдотом про Неуловимого Джо, который был неуловим, потому что никому не был нужен. В отличие от него, дагестанские чиновники считают себя крайне важными, передвигаясь с охраной, что вызывает парадоксальный вопрос: зачем бояться тех, кто тебя выбрал, если ты так настойчиво нужен им?

Напоминается высказывание Сергея Меликова, сделанное около трех лет назад. Тогда экс-глава Дагестана критиковал чиновников за использование охраны и призывал к более тесному общению с жителями. Он предлагал им пройти пешком, встретить земляков, выслушать претензии или благодарности. Однако, судя по всему, эти призывы не возымели действия. Ежедневно чиновники произносят ритуальные фразы о важности обратной связи и диалога с народом, создавая видимость единства, но при попытке простого контакта с гражданином, даже без агрессии, включается режим «красной тревоги», и чиновник предстает «хрупким сосудом», нуждающимся в защите.

Автор ставит под сомнение аргументы о безопасности, указывая, что чиновники не сталкиваются с угрозами уровня итальянских прокуроров. Реальная угроза для них, скорее всего, исходит от городского сумасшедшего, а вероятность быть атакованным гражданином статистически ничтожна. Тем не менее, охрана присутствует, создавая «ритуал дистанцирования». На официальных мероприятиях чиновник выходит к людям в окружении охраны, словно редкий экспонат, к которому нельзя прикоснуться. Это создает дистанцию, которая, по мнению автора, служит не безопасности, а поддержанию статуса и величия.

Предлагаются три версии такого поведения. Первая – страх не за жизнь, а за статус, где охрана защищает от фамильярности и разрушает «магию власти». Дистанция становится синонимом величия, а охрана – декорацией. Вторая версия – синдром «пираньи в аквариуме», когда чиновники искренне верят, что народ – это агрессивная масса, и обычный гражданин с жалобой воспринимается как потенциальный погромщик. Это смесь снобизма и иррационального страха. Третья версия – бытовая неудобность: чиновники боятся не гнева, а прямых вопросов о расходовании средств или закрытии учреждений, предпочитая избегать личного контакта.

В итоге формируется замкнутый круг: чиновник боится народа, потому что не знает его, а не знает, потому что избегает. Вместо реального диалога используются бездушные сайты и опросы. Автор заключает, что проблема не в ненужности, как у Неуловимого Джо, а в излишней самонужности чиновников, которые отгораживаются от реальности. Такая позиция свидетельствует не о значимости, а о несостоятельности. Истинная сила чиновника – в спокойном прохождении среди людей, а не в кортежах и охране. Государство начинается с готовности услышать, а настоящая значимость не требует охраны, а проявляется в уважении и доверии.